Неточные совпадения
«Варавка прав:
эмоциональная оппозиция», — не впервые подумал Самгин.
— А так как власть у нас действительно бездарна, то
эмоциональная оппозиционность нашей молодежи тем самым очень оправдывается. Мы были бы и смирнее и умнее, будь наши государственные люди талантливы, как, например, в Англии. Но — государственных талантов у нас — нет. И вот мы поднимаем на щитах даже такого, как Витте.
— «Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными идеями, но зато его идеи во многом превышают его
эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
— Как сказать? Нечто
эмоциональное, — грешен! Недавно на одной фабрике стачка была, машины переломали. Квалифицированный рабочий машин не ломает, это всегда — дело чернорабочих, людей от сохи…
«
Эмоциональная оппозиция», — думал он, посматривая на сверстников глазами старшего, и ему казалось, что сдержанностью и отчужденностью он внушает уважение к себе.
— Студенческие беспорядки — это выражение оппозиционности
эмоциональной. В юности люди кажутся сами себе талантливыми, и эта кажимость позволяет им думать, что ими управляют бездарности.
Патриотизм есть бесспорно
эмоциональная ценность, и он не требует рационализации.
Русского человека слишком легко заедает «среда», и он слишком подвержен
эмоциональным реакциям на все внешнее.
Национализм менее природен, и есть уже некоторая рационализация
эмоциональной жизни.
Человек очень легко делается рабом и жертвой таких коллективных реальностей, которые созданы экстериоризацией его
эмоциональных, часто очень эгоистических состояний.
Эмоциональная жизнь, связанная с национальностью, очень запутанна и сложна.
В патриотизме
эмоциональная жизнь более непосредственна и природна, и он есть прежде всего обнаружение любви к своей родине, своей земле, своему народу.
Романтизм экзальтировал душевную жизнь человека, он утверждал, раскрывал и развивал
эмоциональную природу человека.
Классицизм, объективизм, вражда к
эмоциональной жизни, организованность и порядок, подчинение человека авторитарным началам вдохновляло intellectuels Западной Европы.
Мне легко было выражать свою
эмоциональную жизнь лишь в отношении к животным, на них изливал я весь запас своей нежности.
Но возможны и дурные страстно
эмоциональные возражения против существования Бога — слишком большая плененность этим миром.
В
эмоциональной жизни души была дисгармония, часто слабость.
Решающее значение в познании имеет
эмоциональное приятие или отвержение, с трудом выразимое.
Расстройство
эмоциональной жизни выражалось уже в мой гневливости.
Эмоциональная экзальтация сама по себе меня даже отталкивала.
Но ничего более мучительного для меня не было, чем мои
эмоциональные отношения с людьми.
Познание жизни, самое глубокое и самое истинное познание, имеет невыразимо
эмоциональную природу.
Мне случалось лишать себя радости общения, радости любви, потому что идейные страсти оказывались сильнее страстей
эмоциональных.
В ней есть правда, но есть и поэзия, выдумка, творчество о себе. «Исповедь» Руссо, хотя обозначает целую эру в обнаружении
эмоциональной жизни человека, не есть искренняя исповедь.
Но должен сказать, что в этой совершенно
эмоциональной книге, отражающей бурную реакцию против тех дней, я остался верен моей любви к свободе.
Уверенность также имеет прежде всего
эмоциональную природу.
Но и в том и в другом случае сомнение в существовании Бога имеет прежде всего
эмоциональную природу.
После переезда в Западную Европу я в
эмоциональной подпочве вернулся к социальным взглядам моей молодости, но на новых духовных основаниях.
Это есть экзальтация
эмоциональной жизни.
Когда отрицают существование Бога на том основании, что мировая и человеческая жизнь полна зла и страдания (проблема теодицеи), то в этом нет никакого интеллектуально-познавательного аргумента против существования Бога, а есть лишь выражение страстного
эмоционального состояния, заслуживающего, впрочем, большого сочувствия.
Я не замечал в себе никакого расстройства мысли и раздвоения воли, но замечал расстройство
эмоциональное.
Интуиция всегда интеллектуально-эмоциональная.
Я никогда не любил рассказов об
эмоциональной жизни людей, связанных с ролью любви; для меня всегда было в этом что-то неприятное, мне всегда казалось, что это меня не касается, у меня не было интереса к этому, даже когда речь шла о близких людях.
Я не произошел от Руссо, не верю в естественную доброту человеческой природы, не считаю природу «божественной» и не обоготворяю силу жизни, мне чужда экзальтация
эмоциональной жизни, я не признаю абсолютного примата эстетики и искусства.
В действительности сомнение имеет
эмоциональный и волевой характер.
При этом интуиция носит интеллектуально-эмоциональный, а не чисто интеллектуальный характер.
Лишь глубоко
эмоциональная мысль познает тайну жизни.
Существуют трансцендентальные эмоции,
эмоциональное a priori познания, и прежде всего религиозного познания.
С музыкой связан у меня огромный
эмоциональный подъем.
Философия есть любовь к мудрости, любовь же есть
эмоциональное и страстное состояние.
Такова первоначальная
эмоциональная основа русской религиозности, такова подпочва русской социальной темы.
Русская
эмоциональная революционность определялась этой непереносимостью действительности, ее неправдой и уродством.
Тип марксиста, как я уже говорил, будет более жестким, чем тип народника, менее
эмоциональным.
Тогда формировалась русская душа XIX в., ее
эмоциональная жизнь.
На этой героической знаменитости мы, тогдашние"люди театра", могли изучать все достоинства и дефекты немецкой игры: необыкновенную старательность, выработку дикции, гримировку, уменье носить костюм и даже создавать тип, характер, и при этом — все-таки неприятную для нас, русских, искусственность, декламаторский тон, неспособность глубоко захватить нас: все это доказательства головного, а не
эмоционального темперамента.
Я испытал на себе ту особенную"тягу", которую писательство производит на некоторые интеллектуально-эмоциональные натуры, к которым и я себя причисляю.
Но в моей интимной жизни произошло нечто довольно крупное. Та юношеская влюбленность, которая должна была завершиться браком, не привела к нему. Летом 1864 года мы с той, очень еще молодой девушкой, возвратили друг другу свободу. И моя
эмоциональная жизнь стала беднее. Одиночество скрашивалось кое-какими встречами с женщинами, которые могли бы заинтересовать меня и сильнее, но ни к какой серьезной связи эти встречи не повели.
И выходило, стало быть, что мой второй венский фашинг не внес в мою
эмоциональную жизнь молодого мужчины ничего такого, что бы хоть сколько-нибудь наполнило сердечную пустоту холостяка, уже довольно утомленного многолетней сутолокой заграничного корреспондента.
Опасны символические обеты, данные в аффективно-эмоциональном состоянии, обеты безбрачия, обеты вечной верности, обеты монашества и пр.
Болезнью национализма страдают все народы, и она является
эмоциональным источником войн.